Каталог статей

Главная » Статьи » Мои статьи

запорожцы перебывание за бугом и переселение на кубань ч 2
Ближайшее участие в военных действиях началось для черноморцев с 1788 года. После двух стычек с турецким фло­том — 1 июня, когда у Кинбургских берегов турки напали на казачьи лодки и были мужественно отражены казаками, и 7 июня в деле турецкого флота с русской гребной флотилией, за которую казаки получили от Потемкина одобрительный отзыв, 16 июня черноморцы участвовали в поражении турец­кого флота. Сражение это отличалось замечательным само­отвержением и стойкостью со стороны русских войск. Ко­мандующий русской флотилией, в числе которой были и ка­зачьи суда, принц Нассау-Зиген должен был выдержать напор всего неприятельского флота. Казаки при этом выказали не­вероятное мужество. На своих мелких гребных судах они сме­ло бросались штурмовать турецкие корабли, сцепившись с которыми, поражали потом неприятеля на палубах собствен­ных его судов... Турецкий флот принужден был отступить с места битвы с большим уроном. Но и казакам недешево да­лась эта победа, в которой они принимали такое выдающееся участие: войско потеряло кошевого атамана Сидора Белого, получившего в сражении смертельную рану и чрез три дня после того умершего. Спустя 14 дней затем, 1 июля, черно­морские казаки снова участвовали в поражении турецкого флота под Очаковом. Но особенно выказали свои боевые качества черноморцы при взятии Березани. Березань представляла по тому времени почти неприступный остров, находившийся в открытом море, вблизи очаковских берегов. Высокий обрывистый берег это­го острова со стороны моря, прекрасная крепость в этой час­ти острова и сильные батареи с юга, по отлогому берегу, дос­тупному для нападения со стороны суши, казалось, делали невозможным сколько-нибудь удачный штурм Березани и тем более для казаков с их небольшими силами и гребными суда™ ми. Однако утром 7 ноября, по приказанию Потемкина, ка­зачья флотилия под начальством войскового судьи Антона Головатого смело направилась на остров со стороны суши, несмотря на сильный неприятельский огонь с Березани. Приблизясь насколько позволял этот огонь и глубина моря к от­логому берегу Березани, казаки сделали залп из пушек и ру­жей, бросились затем в воду, всползли на укрепленный берег и атаковали неприятельские батареи. Рукопашная схватка заставила турок бросить батареи и отступить к-крепости, до стен которой преследовали их казаки- Когда турки укрылись за стенами крепости, сильный картечный огонь отсюда при­нудил казаков воротиться на турецкие батареи. Направивши с батарей турецкие пушки на турецкую крепость, казаки в свою очередь открыли усиленную канонаду. Движение, сде­ланное со стороны русского флота, от которого отделилось несколько фрегатов по направлению к Березани, и отправле­ние к острову канонерских лодок решили участь турецкого гарнизона: турки сдали остров и крепость казакам. После взятия Березани для черноморцев настал бесконеч-ный ряд стычек, преследований неприятеля и сражений в ря­дах русской армии. Между тем как казачья флотилия уча­ствовала в упомянутых сражениях на воде, конные казаки, под начальством Чепеги, избранного на место Белого коше­вым атаманом, двигались берегом, вместе с армией Потемки­на, по направлению к Днестру и Дунаю, и на всем этом про­странстве казакам приходилось неоднократно участвовать в крупных сражениях армии и в самостоятельных мелких стыч­ках с неприятелем. Так, в том же 1788 году казаки принимали участие во взятии приступом русскими войсками сильней­шей крепости Очакова; в следующем 1789 году 18 июня чер­номорцы сражались под начальством Кутузова у крепости Бендеры; 14 сентября они взяли штурмом вместе с русским отрядом Хаджибей, укрепленный замок, бывший на месте нынешней Одессы; затем отдельные отряды черноморских казаков участвовали при взятии русскими войсками Аккер-мана и Бендер; в то же время казаки несли разъездную пере­довую службу, доставляли провиант, были вожатыми в хоро­шо знакомой им местности., делали рекогносцировки, трево­жили неприятеля, захватывали пленных и т.п. В течение почти целого года, благодаря смерти союзника России австрийского императора и перемирию, заключен­ному Австрией с Турцией, русские войска не предпринимали ничего решительного, ограничившись удержанием завоеван­ных пунктов. В это время (в 1790 г.) Императрица Екатери­на, в уважение к заслугам казаков и Потемкина, назначила последнего гетманом Черноморских и Екатеринославских казачьих войск. Гетман, выказывая в свою очередь заботли­вость о нуждах.казаков, назначил им под поселения земли между p.p. Бугом и Днестром, в пределах нынешнего Одес­ского уезда. Казаки, несмотря на военное время, стали дея­тельно устраиваться на указанных землях. Однако главные казачьи силы все-таки были отвлечены от мирных занятий военной службой. С осени 1790 года Потемкин снова решил­ся повести деятельно войну с турками. Чтобы нанести суще­ственное поражение туркам, решено было взять первокласс­ную турецкую крепость Измаил, По совету Суворова, перво­начально следовало для лучшего обеспечения главной цели овладеть устьями Дуная и взять крепость Килию, охраняв­шую проход в Дунай. Привести в исполнение этот предвари­тельный план поручено было русской гребной флотилии под начальством генерала де-Рибаса и казачьему отряду на судах под командой Антона Головатого. Поручение было исполне­но, Килия и два сильно укрепленных замка Тульча и Исакча были взяты русскими войсками и казаками. Тогда Потем­кин приказал де-Рибасу истребить турецкий флот, стоявший на Дунае под стенами Измаила. После предварительных под­готовлений с устроенных батарей и с обеих флотилий — русской и казачьей, 20 ноября была открыта усиленная канона­да по Измаилу. С одной стороны подвели свои баркасы к ту­рецкому флоту русские моряки, а с другой повел атаку на казачьих судах Антон Головатый, нанесший туркам силь­нейшее поражение, потопивши и сжегши до 90 судов. Ис­требление турецкого флота было произведено 20 ноября, а 11 декабря Суворов взял приступом Измаил, причем казаки были в числе самых деятельных виновников этой победы и потеряли 160 человек убитыми и 345 человек ранеными, ко­личество по тогдашнему времени и по малому составу каза­чьих войск очень значительное. Наконец, в 1791 году черно­морские казаки под начальством своего кошевого атамана Харька Чепеги, нанесли два сильных поражения отдельным частям турецкой армии под Бабадагом, именно: турецкой кон­нице и войскам татарского хана. Разбитием турок под Мачином русскими войсками черноморцы закончили свое боевое участие в этой войне, В то же время Россия заключила мир с Турцией, Таким образом, во все время своего четырехлетнего суще­ствования, с 1787 по 1791 год. Черноморское казачество про­вело исключительно в военных действиях. Казалось, и об­стоятельства как будто нарочито благоприятствовали и каза­ки с особенным усердием старались выказать те военные качества и заслуги, опираясь на которые вновь собранные запорожцы могли рассчитывать на право самостоятельного существования и на возвращение хотя бы части прежних ка­зачьих вольностей, И, действительно, счастье, купленное, однако, ценой казачьей крови, обильно пролитой в войне с турками, начало, по-видимому, улыбаться черноморцам. Прежний враг запорожцев — Потемкин Таврический, пре­вратился в «милостивого батька», Войску, с самого его воз­никновения, была возвращена, хотя и не в полном объеме, но старинная казачья организация с кошевым атаманом и вой­сковыми старшинами во главе; императрица Екатерина II, как говорится в ордере Потемкина от 31 января 1788 года, «изволила снизойти на пожалование казакам земли для посе­ления в Керченском куге или на Тамани»; войску было воз­вращено белое войсковое большое знамя, малые куренные знамена, булава кошевого атамана и перначи, т.е. все те рега­лии, которыми всегда так дорожили запорожские казаки; наконец, сам Потемкин принял на себя звание гетмана каза­чьих войск, что уже прямо налагало на него обязанность осо­бых попечений о казаках. И на самом деле, во все время воен­ных действий, давая самые трудные поручения войску, По­темкин не переставал в то же время заботиться о казаках; черноморцы награждались чинами и орденами, подвиги их доводились до сведения Государыни, в военных приказах выражалась благодарность казакам. Но главная забота По­темкина состояла в представлении черноморцам земли, без которой немыслимо было самостоятельное существование вновь возникшего казачьего войска. Вследствие своего хо­датайства пред Императрицей Потемкин получил в 1790 году разрешение отвести черноморским казакам «привольные ме­ста на берегу Черного моря, между Днепром и Бугом», с пра­вом пользования «рыбными ловлями и всеми выгодами зем­ли»; лично от себя Потемкин подарил войску «Округу Ени-кольскую с-Таманом, на котором, — говорит он в своем письме казакам, — отданные мне места с рыбными ловлями, самыми изобильными, любя войско, навсегда оному дарую». Казаки почувствовали твердую почву под ногами и начали произво­дить хозяйственные обзаведения на указанных им землях. Но, к общему их горю, год спустя, 5 октября 1791 года, неожи­данно для всех скончался Потемкин Таврический. Войско «осиротело»; без покровительства умершего гетмана ему пред­стояла трудная задача отстоять свое самостоятельное суще­ствование. В течение двух лет, со времени разрешения черноморцам селиться на землях между Днестром и Бугом, казаки успели основать по p.p. Днестру, Буту, Телигулу, Березани, при Оча­ковском лимане и в других местах 25 селений, с главной ре­зиденцией войска в Слободзее. Кроме того, возникло много хуторов, зимовников и рыболовных заводов. Черноморцы де­ятельно заботились об устройстве своего края. Но в то же вре­мя многое и многое наводило их на мысль о непрочной бу­дущности казачества. Не только смерть гетмана, защитника интересов войска, но еще более окружающие казачью жизнь условия пугали черноморца. Несмотря на военные заслуги казаков и разрешение правительства селиться и обзаводить­ся хозяйством бывшим запорожцам, ближайшей админист­рацией и в особенности помещиками ставились всевозмож­ные препятствия для казачьей колонизации. Запорожцев не пускали в войско, пытались прикрепить к поместьям, обра­тить в холопов, удерживали их жен и детей. И это еще не осо­бенно страшило и беспокоило черноморцев. На прибугских и приднестровских землях во всяком случае поселилось в тече-ние двух лет 1759 казачьих семейств в числе 5068 муж. и 4414 жен, пола; это население во всяком случае был о вне по­сягательств на него со стороны помещиков и администра­ции. Но за черноморцами, во-первых, не были прикреплены никакими документами назначенные им земельные владения, а во-вторых, рядом с этими, указанными в весьма неопреде­ленных границах, владениями шли деятельные раздачи на поместном праве пустующих земель. Между тем казаки были уже раз свидетелями того, как их старинные запорожские зем-ли обратились на их глазах в частную собственность лиц, не имевших никогда и никакого отношения к сечевым владени­ям, как священные для них места, где когда-то находилась их резиденция — Запорожский Кош, были переделаны и при­способлены для помещичьих поселений, как их права на вла­дение, омытые казачьей кровью и укрепленные историей, тем не менее были попраны и уничтожены. Это был горький и жестокий урок. Не могло ли того же случиться и с вновь обещанными землями? Вот вопрос, который более всего беспо­коил казаков и наводил их на мысль о сомнительной будущ­ности войска и его прав. Россия в это время придвинула гра­ницы к самым водам Черного моря, казачеству некуда было двигаться дальше, недавние военные заслуги войска могли быть скоро забыты, надобность в боевой казачьей силе могла не потребоваться в ближайшем будущем; один неосторожный шаг со стороны казаков мог похоронить войско со всеми его проблематическими правами. К тому же обещание Екатери­ны Великой дать черноморцам земли на Тамани, сделанное еще в 1787 году при возникновении войска, было в силе; при первом удобном случае администрация, желавшая выжить казаков, могла опереться на это обещание, да и на самом деле вскоре после смерти Потемкина черноморцам было предъяв­лено требование переселиться на Тамань, Не лучше ли, по­этому, было сразу уйти в этот неизведанный еще край, где царили ширь и простор и где интересы казаков не могли стол­кнуться с выгодами и расчетами сильных тогдашнего мира? Черноморцы решили этот вопрос утвердительно. То, что сделали в этом отношении черноморские казаки, представляет в истории редкий пример разумно и практичес­ки проведенного плана, придуманного массой, народом. Вы­работан и выполнен этот план был именно всей многолюдной казачьей общиной и ее выборными представителями. В этом сказались обычаи и традиции Запорожья. Еще в 1789 году, когда казачество ощутило надобность в собственной своей земле и когда как но этому вопросу, так и относительно при-равнения черноморской казачьей службы к донской в воен­ном отношении, между пешими и конными казаками про­изошли несогласия, кошевой атаман Чепега просил войско­вого судью Антона Головатого «приложить старание привесть и пехотную команду о земле в единомыслие, а также и о дон­ской службе» и «учинить настоящую выправку: какого пе­хотная команда мнения, дабы и конная с пехотною могла быть в едином согласии», — Чепега просил вместе с тем судью при­слать ему письменное уведомление «за подписанием общих рук». Вследствие этого Головатый собрал на острове Береза­ми казачью раду из пехотных казаков, которые и выразили свое согласие относительно ходатайства о земле в особом при­говоре. Препровождая этот приговор к войсковому атаману, Головатый прибавлял в особом письме: «Касательно до пехо­ты, то оная в своем существе, так как и была на военной ноге, всегда готова проливать кровь за веру, отечество и вольность, которую заслужить положили с помощью Бога». Казачество, следовательно, не только коллективно заявило свои желания, по и порешило так или иначе добиться осуществления их. Таким образом, случай этот показывает, что общинная само­деятельность была видной характерной чертой в'жизни чер­номорского казачества на первых порах его существования. Особенно ярко эта черта выразилась в постановке вопроса о переселении черноморцев из-за Буга на Кубань. Получив приказание о переселении, казаки на общей войсковой раде порешили послать прежде всего опытных людей для осмотра Тамани и прилегавших к ней земель. Таким лицом был избран войсковой есаул Мокий Гулик с командой казаков, которым поручено было тщательно обследовать характер местности и оценить достоинства угодий, Затем, по приговору также войс­ковой рады, судья Антон Головатый с несколькими войско­выми товарищами были избраны в депутаты к Императрице для исходатайствован™ прав «на вечно спокойное потомствен­ное владение» той землей, которую наметило для себя казаче­ство. Депутации было вручено прошение на имя Императрицы от имени всего войска и особая инструкция относительно тех пунктов, о которых депутация должна была хлопотать. Не смея даже намекнуть на права бывшей Запорожской Сечи, войско принуждено было пустить в ход хитрость. Так, оно скромно просило об отдаче ему во владение земель «на Тамани, с окрес­тностями оной», а окрестности эти, по занимаемому ими пространству, в 30 раз превышали весь Таманский полуостров. Войско не обмолвилось также словом об организации самоуп­равления, а впоследствии выработало свой собственный зако­нодательный акт, служивший, в сущности, снимком с органи­зации самоуправления в Запорожской Сечи. Результатом хло­пот депутации в Петербурге были две жалованные грамоты от 30 июня и от 1 июля 1792 года. В этих грамотах были выраже­ны те начала, которые легли потом в основу общинного само­управления черноморских казаков. Надо отдать полную спра­ведливость той осторожности и тактичности, с которой дей­ствовала казачья депутация и в особенности ее глава — судья Антон Головатый. Пустив в ход все: и знакомство с людьми сильными, и малорусскую песню, и чудачество казака-мало­росса, этот замечательно умный и по своему времени довольно образованный казак настолько успешно довел до конца пору­ченное ему дело, что главнейшие желания войска были занесе­ны в жалованные грамоты в подлинных почти выражениях ка­зачьей инструкции и прошения. Когда казачья депутация прибыла из Петербурга обратно в войско, с жалованными грамотами на земли, с новыми ре­галиями и подарками Императрицы Екатерины, и когда с достаточной торжественностью было отпраздновано это воз­вращение депутации и полученные войском монаршие мило­сти, — Черноморское казачество начало окончательно соби­раться на свою новую родину. Переселение черноморцев было произведено двумя путя­ми — водою на судах и сухим путем. Еще до возращения де­путации из Петербурга войском были изготовлены 51 лодка и одна яхта для передвижения казаков первым путем. Не дождавшись депутации, 3847 пеших казаков, под командой вой-г.кового полковника Саввы Белого и в сопровождении брига­дира Пустошкина, двинулись на казачьей флотилии по Чер­ному морю к Таманским берегам. 25 августа 1792 года эта часть казаков пристала к Таманскому полуострову. Пушки и артиллерийские припасы были выгружены на время в Фа-пагорийскую крепость; тут же, в Тамани, расположились главные силы казаков; часть лодок и казаков под командой войскового полковника Чернышева была отправлена в ли­маны к устью Кубани в качестве сторожевого отряда от чер­кес; на суше, при Старом Темрюке, с той же целью был выс­тавлен другой отряд, под начальством также войскового пол­ковника Кордовского. Так казаки начали свои первые действия в крае, который должен был стать их кормильцем и в котором им предстояло насадить гражданственность, заве­сти хозяйство, упрочить экономический быт и вообще зажить трудовой жизнью. Между тем оставшиеся за Бугом казаки и их семейное население в свою очередь были подразделены на две части. Главная часть казаков с войсковым обозом высту­пила в путь в начале сентября под командой самого кошевого атамана Чепеги; судья Головатый с одним конным и одним пешим полками остался на месте, чтобы с началом весны сле­дующего года препроводить казачьи семейства с имуществом на новое местожительство. Чрез два месяца, в конце октября, Чепега с войском прибыл к пограничной реке будущего сво­его отечества — Ее. Ненастная погода и усталость заставила казаков зимовать здесь в так называемом Ханском городке при Ейской косе. Наконец, в следующем 1793 году, когда все три части казаков прибыли на место, окончательно был занят Таманский край «с его окрестностями» или Черномория, как назван был этот край по имени черноморских казаков, полу­чивших в свою очередь это название за военные подвиги на Черном море в последнюю Турецкую войну. В то время северо-западная часть нынешней Кубанской области, т.е. прежняя Черномория, представляла никем не заселенную, пустынную местность. В течение веков здесь перебывали все те народности, которые временно обитали в Южной России и от которых к концу XVIII века плохо сохра­нились даже воспоминания. Скифы, русские, греки, генуэз­цы, козары, половцы, печенеги, черкесы, позже турки, тата­ры, казаки-некрасовцы и наконец, ногайцы так или иначе были причастны в разное время к местности, пожалованной черноморцам. Но в момент переселения край был совершен­но свободен от какой бы то ни было народности, с которой пришлось бы вступить в борьбу или делить землю казакам. Незадолго перед тем, в 1784 году, знаменитый Суворов как бы нарочито подготовил край к принятию черноморцев, вы­селивши последних его обитателей — ногайцев в пределы нынешней Таврической губернии. Как и в настоящую пору, Черномория представляла в то время обширную равнину, упиравшуюся южной своей гра­ницей в бассейн Кубани, с единственной кряжистой (горис­той. — Прим.ред.) местностью — Таманским полуостровом. Тогдашняя природа и естественные условия края, однако, далеко не походили на то, что замечается в этом отношении теперь. Местами, как на Таманском полуострове и вдоль Ку­бани, были остатки лесов; терен, шиповник и вообще мелкие кустарниковые поросли в обилии встречались всюду на этой равнине; травы и вообще роскошная естественная раститель­ность придавала совершенно дикий характер степям; степ­ные речки, лиманы, озера, болота изобиловали водой; воды в свою очередь были богаты разными видами рыбы, а мест­ность — дикими зверями и птицами; под боком было, нако­нец, Азовское море с богатейшими рыболовными угодьями, Казаку, как зверолову и рыболову, предстояло широкое поле для промысловой деятельности: степные угодья и богатство пастбищ сулили прекрасные условия для скотоводческого хозяйства; относительно теплый климат и местами тучная, а вообще непочатая девственная почва благоприятствовала также земледельческим занятиям. Одним словом, казаки мог­ли совершенно верно характеризовать свою будущность во­обще и экономическую в частности словами песни Антона Головатого: В Тамани жить, вирно служить, Гряницю держати, Рыбу ловить горилку пить, Ще и будем богати, Да вже треба женитися, И хлиба робити, А хто итиме из невири Непощадно бити. И однако Черномория все-таки была пустынным, диким, не приспособленным для гражданского строя краем. Ее нуж­но было еще культивировать: предстояло еще заселить, тре­бовалось устроить жилища, провести дороги, установить со­общения, покорить природу, приспособиться к климату и т.д., и т д. Этого мало. Хотя край был и пустынным, но рядом с ним, по другую сторону Кубани, жили черкесские племена, потомки древних косогов, племена воинственные и разбой­ничьи, которые к тому же не могли хладнокровно отнестись к заселению соседней местности казаками, очень опасными со­перниками. Все это осложняло колонизационные задачи ка­зачества, но все это тем не менее не помешало черноморцам создать совершенно новые формы казачьей жизни, формы, в основе которых хотя лежали и старинные казачьи идеалы, но на иной уже совершенно подкладке. Обняв пространство около 30 000 кв. верст, Черномория была населена первоначально 25 тысячами душ обоего пола. Стало быть, на каждого переселенца приходилось более чем по квадратной версте пространства. То обстоятельство, что пер­воначальное население Черномории состояло частью из чис­тых запорожцев, а частью из малорусской вольницы и вообще людей, искавших свободной жизни и самостоятельного хозяй­ства, само по себе указывает на характер тогдашних поселе­ний. Это были поселения чисто казачьи, до известной степени военные, но приспособленные к гражданским и экономичес­ким целям в духе малорусских порядков и обычаев. В самом деле, черноморцы при устройстве своих первых поселений придерживались того, что выработала в этом отно­шении раньше Запорожская Сечь, но так как в жизнь их во­шел новый элемент, долженствовавший произвести суще­ственную перемену в ней, то, сообразно с этим, и поселения приняли особый, отличный от прежних характер. Запорожс­кая Сечь, как мы видели, состояла из бессемейного товари­щества, а принадлежащие ей земли были разделены на «па-ланки», населенные преимущественно семейным казачеством или «подданством». В Черномории, с самого начала ее суще­ствования, не было ни господствовавшего товарищества, ни зависимого подданства, а было лишь однообразное, если не считать, конечно, чиновной старшины, семейное казачество, в состав которого входили и бессемейные казаки, «сирома». Поэтому и самое заселение края было произведено уже ина­че: под оболочкой старых форм возникли совершенно другие порядки и приемы для заселения края, какие уж были раз применены отчасти черноморцами за Бугом. Екатеринодар, основанный в 1794 году, был сделан крупным центральным пунктом в ряду других казачьих поселений и получил назва­ние города. Здесь сосредоточилось главное войсковое началь­ство. Здесь же, в крепости, как и в Запорожском Коше, были выстроены «курени», казармы, где жила бездомная холостая сирома и служилые казаки. Затем остальное казачество было расселено по всей остальной территории Черноморского войска. С этой целью весной 1794 года кошевой атаман Чепега и выбранные от войска депутаты определили предварительно места для крупных поселений. Брошенный затем, по обычаю старого сечевого казачества, жребий указал, где и какому куреню предстояло поселиться. Так было первоначально основано 40 отдельных «куренных селений», получивших те же самые названия, под кото­рыми были известны 38 куреней в Запорожской Сечи. Два поселения, кроме того, были основаны и названы: одно Екагериновским, в честь Екатерины II, а другое Березанским, по имени крепости и острова Березани, взятых казаками у турок в последнюю войну. Самое название «куренное селение», оче­видно, указывало как на преемственность новых поселочных форм Черномории от форм старых — «куреней», так и на от­личительную особенность этих новых форм — «селений», приноровленных к семейному общежитию. Но в разговорном языке долго потом употреблялось слово «курень» без всяких эпитетов. В настоящее время черноморцы (т.е. кубанские ка­заки — потомки черноморцев; потомки донцов, переселен­ных на Линию, назывались «линейцами» — это вторая поло­вина кубанского казачества. -— Прим. ред.) называют свои крупные поселения станицами и изредка слободами, назва­ние же курень совсем вышло из употребления. Одновременно с заселением Черномории куренными селе­ниями возникли в ней и другого рода поселочные формы, фор­мы мелкие, ячеичные. Это были хутора, зимовники и коши, из которых некоторые появились даже раньше основания куре­ней. Будучи в колонизационном отношении формами второ­степенными, зависимыми и тяготевшими к куреням, как час­ти к целому, — хуторские обзаведения были, так сказать, за­несены поселенцами вместе с их хозяйством. Главную статью этого последнего у поселенцев составлял скот, а скотоводчес­кое хозяйство того времени неразрывно было связано с хуто­ром и его первообразом — зимовником или кошем. Так как во время заселения Черномория представляла собой край дикий и не заселенный даже инородцами, а рядом с ней лежали земли черкесов, народа хищного и воинствен­ного, то казачеству предстояло разом и организовать эконо­мическую жизнь, и защищать новую свою родину от настро­енных враждебно к ним, как пришельцам, иноплеменных со­седей. Таким образом, на первых же порах колонизации за экономическими нуждами черноморцев очень настоятельно должны были выступать требования военные. Само прави­тельство, населяя Черноморию, искало в ее поселенцах того живого оплота против внешних врагов государства, каким издавна считалось казачество. Этою-то двойственной ролью казачества, как военного сословия, поставленного в военную обстановку, и как населения пограничного, обусловливалась необходимость еще третьего рода поселочных форм, начало которым уже было здесь положено русским правительством в виде военных укреплений. Такими исключительно военны­ми поселочными формами бьши у черноморцев «кордоны» или «посты», т.е. небольшие казачьи крепости, и пикеты («бике-ты»), т.е. еще менее значительные сторожевые пункты; к кор­донным же укреплениям можно причислить и батареи, но обо всех этих укреплениях будет еще речь ниже, при характерис­тике военной жизни казаков, С первых же шагов заселения Черномории начался и по­стоянный приток сюда беглых элементов, приток, долго не прекращавшийся впоследствии. В грамотах Екатерины II и Александра I, в переписке войсковой администрации с Вка~ теринославским наместничеством, а потом губернией, в по­становлениях и распоряжениях войсковых находится немало указаний на этот счет. С одной стороны, войску предъявля­лись требования разного рода начальств о выдаче беглых и об установлении мер для «пресечения зла», а с другой, казаче­ство, заинтересованное в увеличении своего народонаселе­ния, видимо, отделывалось одними формальными распоряжениями и отписками. И это вполне понятно. Черномория нуждалась в пришлых рабочих руках, кому бы там не при­надлежали эти руки. Так как ее коренное население было по­стоянно отвлекаемо от хозяйства военной службой, то понят­но, что всякий пришелец был здесь желанным гостем, а беспаспортный, беглец, бродяга, с которым можно было при случае не церемониться, ~~ тем более. Таким образом, увеличивая этим путем народонаселение, Черноморское войско, естественно, должно было расширять свою экономическую жизнь, созда­вая новые поселочные формы и развивая старые. Но главную массу переселенческого люда дало Черномории все-таки само правительство. Удовлетворяя естествен­ные требования войска в этом отношении, оно в три приема — в 1808,1820 и 1848 годах, распорядилось о переселении в Черноморию более 100 000 душ обоего пола из малороссийских губерний. Вследствие этих распоряжений в 1809—1811 годах перешло на поселение из Полтавской и Черниговской губерний 22 206 душ мужского и 19 328 женского пола, в 1820— 1825 годы вновь прибыло из тех же губерний 25 627 душ муж­ского и 22 755 душ женского пола, наконец, в пятилетие в 1845—1850 годы все из тех же губерний, а также из других мест Малороссии и губернии Харьковской в последний раз было переселено до 8500 душ мужского и до 7000 душ женс­кого пола. Кроме того, в 1808 году правительство разрешило поселиться в Черномории 500 душ запорожцев, вышедших из Турции. Стало быть, в течение пятидесяти лет первона­чальное население Черномории, состоявшее из 25 000 душ обоего пола, благодаря правительственным мероприятиям было увеличено в пять раз. Само собой разумеется, что такой сильный приток пере­селенцев в Черноморию извне должен был отразиться весьма заметным образом и на ее поселочных формах. Одни из этих форм должны были выделить из себя выселки, вследствие внутреннего своего роста и переполнения пришлым людом, другие — возникнуть вновь, вместе с водворением новых пе­реселенцев, под давлением внешней необходимости. Таким образом, в 1811 году, т.е. чрез 19 лет после занятия казаками края, вместо 40 куреней их было 43, в 1821 году считалось уже 47 крупных поселений, в 1825 году -— два города, 59 ста­ниц, 5 поселков и в 1850 году -— 3 города, 61 станица и 2 по­селка. Вместе с тем постоянно росло и количество хуторов. Так, до 1809 года их было 66, в 1821 году — 1766, в 1825 году — 2262 и в 1850 году — 2548. А в общей сложности, к концу шестидесятых годов, по словам известного казака-генерала И.Д. Попко, в Черномории было «3 города, одна немецкая колония, 63 куреня или станицы (в том числе 2 при городах Екатеринодаре и Тамани), 5 поселков и до 3000 хуторов», с населением в 185 220 душ обоего пола. Так росло, ширилось и развивалось Черноморское каза­чье войско. Составившись первоначально из старых, испы­танных в бою и поседевших на военной службе запорожцев, оно впоследствии пополнялось на счет того малорусского населения, которым искони поддерживалось Запорожье» Но каким образом при этом быстром росте слагалась внутренняя жизнь черноморцев?
Категория: Мои статьи | Добавил: hohol (24.06.2012)
Просмотров: 2263 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Приветствую Вас Гость